ИСТОРИЯ С ЖЕНСКИМ ЛИЦОМ

«Как видно, никому из нас жизнь легко не дается.
Ну и что ж, значит, нужно иметь настойчивость,
а главное – уверенность в себе. Нужно верить,
что ты на что-то еще годна, и этого «что-то»
нужно достигнуть, во что бы то ни стало»
Мария Склодовская-Кюри

«…каждый из нас обязан работать над собой,
над совершенствованием своей личности,
возлагая на себя определенную часть
ответственности за жизнь человечества…»
Мария Склодовская-Кюри

Сохина Лия Павловна (1925—2002)


ученый-радиохимик, д.х.н., участник получения на заводе «В» первого плутония, руководитель центральной заводской лаборатории Комбината № 817. Лауреат премии Совета Министров СССР (1978)
Лия Павловна Сохина родилась 23 февраля 1925 года в г. Щигры Курской области.
После окончания средней школы поступила на химический факультет Воронежского государственного университета, на специальность неорганическая химия, который закончила в 1948 году, получив диплом с отличием.
По распределению Л.П. Сохину направляют в Москву в НИИ-9 (Всероссийский научно-исследовательский институт неорганических материалов им. акад. Бочвара). Здесь она попадает в лабораторию старшего научного сотрудника В.Д. Никольского, перед которым была поставлена задача создания химической технологии производства оружейного плутония, который необходимо было очистить от примесей всех элементов до 0,00001 % от массы плутония. В лаборатории помимо В.Д. Никольского работали одни женщины, под его руководством они разрабатывали лантан-сульфатную схему аффинажа плутония.
Для новоиспеченных химиков-атомщиков устроили специальные ускоренные курсы дополнительной подготовки. Радиохимию им читал преподаватель МГУ В.В. Фомин, радиометрию — Э.М. Центер, а всему остальному на конкретных делах их обучал сам В.Д. Никольский, который отличался не только высочайшей научной эрудицией, но и богатейшим практическим опытом.
Через некоторое время Лию Павловну переподчиняют в качестве стажера академику И.И. Черняеву, директору ИОНХ (Институт общей и неорганической химии), который со старшим научным сотрудником, д.х.н. А.Д. Гельман занимался той же проблемой, используя оксалатно-карбонатную схему аффинажа плутония. В группу И.И. Черняева, помимо П. Сохиной, вошло 5 человек: её сокурсница Лидия Быкова, Татьяна Руденко, Нина Павлова и кандидат наук Валентина Головня.
Научный руководитель проблемы А.А. Бочвар больше внимания уделял оксалатно-карбонатной схеме, так как она была проще в исполнении, менее взрывоопасной, имела более высокие коэффициенты очистки плутония от примесей, но по этой технологии много плутония уходило в отходы: извлечение составляло около 50 %.
И.И. Черняев выдал новым сотрудникам на исследование «три лимона» плутония. Что такое «три лимона» и почему количество плутония определялось именно «лимонами»? А потому что весов, способных почувствовать выданный ученым вес, не существовало. Вес плутония приходилось определять не по набору гирек, а по количеству импульсов, которые он испускает в течение минуты. 138 миллионов («лимонов») импульсов в минуту соответствовало 1 миллиграмму плутония, 3 «лимона» — 1/46 миллиграммам. Именно столько плутония получила группа, чтобы разобраться со всеми его основными свойствами. Но большего количества плутония в стране просто не было. Все, что было получено к тому времени на опытном реакторе Ф-1, исчислялось лишь несколькими миллиграммами. Поэтому ученые и молодые стажеры работали с величайшей аккуратностью, они не имели права потерять ни капли бесценного раствора.
В конце 1948 года А.А. Бочвар, А.С. Займовский, А.Н. Вольский, Ф.Г. Решетников и И.И. Черняев уезжают на заводскую площадку в Челябинск-40 на будущий ПО «Маяк», где вовсю идет работа по созданию химико-металлургического завода.
В марте 1949 года в Челябинск-40 вместе с другими стажерами НИИ-9 выехала и Л.П. Сохина. 17 марта 1949 года она впервые пришла на завод. Этого дня она ожидала с большим нетерпением, ей интересно было узнать, что собой представляет завод, на котором работают с радиоактивными веществами. Она ожидала увидеть современное автоматизированное предприятие, оборудование которого полностью герметизировано. Каково же было удивление молодого химика, когда она оказалась в одноэтажном кирпичном здании барачного типа, который и являлся химико-металлургическим цехом завода. Напротив размещалась столовая, также в помещении барачного типа. К этому времени химико-металлургический завод «В» еще только строился, поэтому опытно-промышленные установки были временно размещены в барачных помещениях, где в тяжелейших условиях одновременно шли изучение свойств металла и разработка технологии изготовления деталей для первого ядерного заряда.
На заводе Л.П. Сохина вновь поступила в распоряжение И.И. Черняева, который осуществлял научное руководство работами по промышленному аффинажу плутония и выдаче его очищенного диоксида в металлургическое отделение. В июне того же года технология в основном была готова. Выход плутония в диоксид поднялся с 50 до 85 %, а качество диоксида соответствовало классу экстра.
Работать всем приходилось в тяжелейших условиях. В комнате № 1 опытно-промышленного цеха № 9 плутониевого завода (завод 20), где плутоний очищался от основной массы других радиоактивных элементов, бачки, колбы и всевозможные приспособления для фильтрации зачастую стояли на письменных столах, а не в специальных, имеющих свинцовую защиту, камерах. Металлические контейнеры, в которых привозили продукт с радиохимического завода и которые являлись очень сильными источниками гамма- и бета-излучения, стояли тут же у столов и вдоль стен, и были накрыты обыкновенными фанерками.
В таких условиях выполнение медицинского норматива годового внешнего облучения — 5 рентген — было абсолютно нереальным. Установили норматив в 30 рентген, но и этого оказалось мало, фактически люди получали в 4-5 раз больше. Лия Павловна работала не на основных переделах, а в исследовательской группе, но их комната находилась в том же здании, и они имели дело с теми же растворами.
Под действием радиации стеклянная лабораторная посуда становилась темно-коричневой. Это осложняло работу, так как не было видно, происходит ли процесс осаждения. Однажды, чтобы убедиться в образовании осадка, Л.П. Сохина извлекла стакан с раствором из шкафа, подняла его на уровень глаз и стала перемешивать пульпу стеклянной палочкой. Неожиданно дно стакана лопнуло, и весь раствор вместе с осадком вылился на неё. Когда она пошла на склад, чтобы заменить одежду, то в соседней комнате зашкалили все приборы. По данным руководителя службы дозиметрии И.И. Моисейцева в 1949-1952 гг. мощность гамма полей на рабочих местах в химическом отделении в среднем составляла 30-180 мр/час.
В 1950 году по распоряжению Е.П. Славского, заместителя министра Минсредмаша, Л.П. Сохину откомандировывают в Москву в аспирантуру ИОНХ, где она приступает к исследованиям оксалатных соединений плутония. Руководителем её диссертационной работы стала А.Д. Гельман. Результаты исследований, проведенных Л.П. Сохиной в 1950-1952 гг., подводили теоретическую основу под существующую в то время технологию аффинажа плутония.
В 1952 году Л.П. Сохина защитила кандидатскую диссертацию в Ученом совете НИИ-9. Председателем на защите был А.А. Бочвар.
В 1953 году Л.П. Сохина вернулась на ПО «Маяк», где стала работать инженером-исследователем в технологической лаборатории ЦЗЛ, руководимой В.И. Землянухиным. А.Д. Гельман поставила перед ней задачу разработать технологию извлечения америция из производственных растворов, получить в весомых количествах америций и изучить свойства 3-х и 6-валентных форм америция. В итоге многократных экспериментов был получен достаточно чистый америций в весомом количестве.
В 1954 году директор комбината А.И. Чурин назначил Л.П. Сохину на должность начальника создаваемой в ЦЗЛ лаборатории по очистке жидких реактивных отходов. Ей не хотелось уходить из технологической лаборатории, где она занималась любимым делом — изучением комплексных соединений трансурановых элементов. Переработку отходов в то время на химкомбинате считали второстепенным делом. Но заместитель начальника ЦЗЛ Д.И. Ильин помог Лие Павловне правильно понять значимость проблемы очистки и захоронения отходов атомного предприятия и оказал помощь в организации лаборатории. Так Л.П. Сохина занялась разработкой вскрытия твердых отходов химического и металлургического отделений завода «В».
Плутония в отходах прошлых лет было много, и находился он в них в различных соединениях: в виде металлической пыли, в виде двуокиси и закиси плутония, оксикарбонатных соединений. Л.П. Сохиной был предложен метод растворения отходов в азотной кислоте в присутствии плавиковой кислоты. Отходы растворялись хорошо, но одновременно шло растворение оборудования. Вместе со специалистами ЦЗЛ и работниками завода они нашли способ снижения коррозии аппаратов. В итоге, переработав большое количество твердых отходов прошлых лет, завод резко уменьшил загрязненность своей территории и помещений.
Начальником лаборатории обезвреживания радиоактивных отходов Л.П. Сохина проработала 5 лет. Работа в этой лаборатории ей, как молодому научному работнику, дала очень много для последующей работы по усовершенствованию основной технологии.
В 1959 году Л.П. Сохина была назначена заместителем начальника ЦЗЛ по научным вопросам. Вся её последующая научная работа была связана с усовершенствованием основной технологии радиохимического завода. Целью работы было повышение извлечения плутония, нептуния, урана, снижение сброса радиоактивных веществ в отходы. Работа по выяснению возможных неучтенных потерь плутония была совершенно новой по постановке задачи и очень трудной. Необходимо было до тонкости разобраться, какие возможны отклонения в технологии от регламента, проанализировать методику подсчета незавершенного производства при подведении баланса в конце года, изучить химическое поведение плутония на некоторых технологических операциях, проверить методики анализа сбросных жидких и твердых отходов. В результате проведенной работы в 1965 году было установлено, что на радиохимическом заводе в ацетатной технологии существуют каналы неучтенных потерь плутония, причем количество плутония в них было больше, чем в учтенных потерях.
По итогам этой работы в 1968 году Л.П. Сохина защитила докторскую диссертацию. В отзыве Радиевого института была сказано, что диссертация «является блестящим примером решения технологических задач на основании продуманных методических и тщательно выполненных обширных химических исследований».
В 1975 году Л.П. Сохину назначают начальником ЦЗЛ химкомбината «Маяк». В этом же году радиохимический завод (комплекс РТ-1) впервые приступил к приему отработанных твэлов с атомных электростанций. Работники комплекса РТ, сотрудники НИИ-9 и ЦЗЛ начали отработку в промышленном масштабе экстракционной технологии переработки облученного ядерного топлива.
В течение 30 лет Л.П. Сохина была членом Ученого Совета ПО «Маяк» и 10 лет членом специализированного Ученого Совета ВНИИНМ. Помимо научной работы вела и активную педагогическую деятельность, читая лекции на вечернем отделении МИФИ по двум спецкурсам, готовя аспирантов.
В 1988 году Л.П. Сохина уходит на заслуженный отдых. Но Лия Павловна продолжает принимать активное участие в работе Ученых советов ПО «Маяк» и НИИ-9, консультировать молодых аспирантов, читать лекции в МИФИ. Она написала две книги о развитии и становлении производства на комбинате.
Оценкой работы Л.П. Сохиной в атомной промышленности являются ее награды и звания — орден Трудового Красного Знамени (1962 г.), звание лауреата премии Совета Министров СССР (1978 г.) и Почетного гражданина города Озерска (1976 г.).
Лия Павловна Сохина скончалась 24 сентября 2002 года.

Источник http://www.biblioatom.ru/founders

Феоктистова Екатерина Алексеевна (1915—1987)


учёный, специалист в области взрывчатых веществ, применяемых в ядерных зарядах, доктор технических наук (1970), лауреат Сталинских премий 2-й (1951) и 3-й (1953) степени, Государственной премии СССР (1970)
Екатерина Алексеевна Феоктистова родилась 18 марта (31 марта) 1915 года в Петрограде. Хотя родители были из знатных семей — отец из мелкопоместных дворян, мать из купеческого сословия — её детство и юность прошли в бедности.
В 1933 году Екатерина Феоктистова начинает работать техником-химиком текстильной фабрики «Красная нить» в г. Харькове. Затем учеба в различных учебных заведениях: с 1934 года она — студентка Харьковского государственного университета, с 1935 года — студентка Киевского индустриального института. В Киевском индустриальном институте Екатерина Алексеевна познакомилась с Георгием Павловичем Ломинским (будущим директором НИИ-1011), который учился на том же курсе, но на другом факультете. В 1937 году произошло событие, которое в значительной мере определило ее дальнейшую жизнь: как одну из лучших студенток ее по спецнабору перевели на специальный факультет Ленинградского химико-технологического института (впоследствии ЛТИ им. Ленсовета). Здесь под руководством выдающегося советского ученого, специалиста в области синтеза и исследования взрывчатых материалов Л.И. Багала Екатерина Алексеевна получила блестящее образование. Окончив институт в 1939 году с красным дипломом по специальности «инженер-технолог», Екатерина Феоктистова остается в Ленинградском химико-технологическом институте в должности научного сотрудника, одновременно поступив в аспирантуру.
С началом Великой Отечественной войны Е.А. Феоктистова эвакуируется в г. Свердловск, где работает инженером-технологом Уральского отделения научного горного общества. В 1942 году она переходит на работу там же в Свердловске на завод № 46 Министерства вооружения на должность старшего инженера. В 1943 году Е.А. Феоктистову переводят в г. Кунцево Московской области в «патронный» ОКБ-44 того же министерства начальником лаборатории.
В 1945 году Е.А. Феоктистова возвращается в Ленинградский химико-технологический институт на должность научного сотрудника, а затем старшего научного сотрудника, одновременно продолжая учиться в аспирантуре. В 1946-1947 гг. она также состояла внештатным инструктором Фрунзенского райкома ВКП(б). В 1947 году Е.А. Феоктистова блестяще защищает кандидатскую диссертацию, и все прочат ей научную карьеру, но в декабре 1947 года ее направляют на работу в КБ-11 (г. Арзамас-16).
В КБ-11 Екатерину Алексеевну направляют в лабораторию № 2, которой руководил А.Ф. Беляев — видный специалист в области взрывчатых веществ, основоположник физических основ горения и взрыва в конденсированных системах. Здесь Екатерина Алексеевна стала заниматься исследованиями и отработкой одного из основных узлов ядерного заряда, в конструкции которого главными компонентами были детали из взрывчатых материалов. Она была одним из основных исследователей наиболее мощного для того времени взрывчатого состава тротил/гексоген, который использовался в первых отечественных ядерных зарядах. Вместе с В.М. Некруткиным Е.А. Феоктистова разработала взрывчатый состав с низкой скоростью детонации, который тоже нашел применение в ядерных зарядах. За эти работы в составе творческого коллектива в 1950 году она стала лауреатом премии СМ СССР.
В 1951-1952 гг. Е.А. Феоктистова возглавила экспериментальную группу, занимающуюся реализацией идей А.Д. Сахарова по получению сверхсильных импульсных магнитных полей и мощных импульсных токов с использованием энергии взрыва. Её исследования получили высокую оценку Андрея Дмитриевича.
В 1952 году Е.А. Феоктистову назначают начальником лаборатории. Она приступает к исследованию взрывчатого состава из гексогена и тротил-коллоксилиновой связки — состава более мощного и обладающего лучшими эксплуатационными свойствами. Эти ее работы были отмечены Государственными премиями (1951 г. и 1953 г.) и орденом Трудового Красного Знамени.
В июне 1955 года её формально переводят в только что созданный НИИ-1011 (РФЯЦ-ВНИИТФ им. акад. Е.И. Забабахина), но до 1958 года она продолжает работать в Арзамасе, занимаясь совершенствованием конструкции ядерных зарядов и изучением влияния излучения атомного реактора на взрывчатые материалы. Последние исследования были связаны с разработкой крылатой ракеты с двигателями с ядерным реактором.
В 1958 году Е.А. Феоктистова в числе последних сотрудников переезжает в Снежинск, где продолжает работу над теми же проблемами. Благодаря её разработкам была произведена принципиальная модернизация ядерного заряда, что позволило улучшить его габаритно-массовые характеристики.
В начале 1960-х годов отдел Е.А. Феоктистовой стал все больше внимания уделять исследованиям в области взрывчатых материалов, а затем и был полностью переориентирован на создание и исследование новых взрывчатых составов для ЯЗ. Эти работы в институте Екатерина Алексеевна возглавила не случайно. Она хорошо разбиралась в химии, физике, газодинамике, материаловедении, технологии производства взрывчатых материалов и других дисциплинах.
Основной акцент в исследованиях Е.А. Феоктистовой делался на создание взрывчатого состава, превосходящего обычно применяемый гексоген по эксплуатационным свойствам. При активном участии Екатерины Алексеевны в качестве такого вещества был выбран октоген, который дополнительно обладал целым рядом привлекательных свойств. Для того, чтобы сделать этот выбор, пришлось определять основные характеристики более десяти индивидуальных взрывчатых веществ. На основе октогена и тротил-коллоксилиновой связки был создан состав, который по ряду показателей значительно превосходил ранее применявшиеся взрывчатые составы, став первым отечественным взрывчатым веществом, созданным специально для применения в ядерных зарядах.
21 октября 1968 года состоялось испытание нового малогабаритного ядерного заряда, в котором был использован взрывчатый состав на основе октогена, заметно увеличивший энерговыделение нового заряда. Это был существенный прорыв в создании новых мощных ВВ.
В 1969 году Е.А. Феоктистова защитила диссертацию на соискание степени доктора технических наук, став единственной во ВНИИТФ женщиной — доктором наук.
А в 1970 году авторский коллектив ученых под руководством Е.А. Феоктистовой был удостоен Государственной премии СССР.
С 1979 года Е.А. Феоктистова — персональный пенсионер республиканского значения, но она продолжает работать в должности старшего научного сотрудника ВНИИТФ. Вместе с сотрудниками она занимается созданием нового взрывчатого состава с повышенной термостойкостью и стабильностью. И такой состав был создан усилиями ученых и инженеров РФЯЦ—ВНИИЭФ, РФЯЦ—ВНИИТФ и других организаций. Эта работа тоже была отмечена в 1983 году Государственной премией СССР. Но на этот раз фамилии Екатерины Алексеевны не было в составе авторского коллектива — она сама отвела свою кандидатуру, мотивировав это тем, что ее труд уже достаточно оценен Родиной.
Оценивая вклад Е.А. Феоктистовой в отечественное ядерное зарядостроение, можно сказать, что она участвовала в разработке большого количества ядерных зарядов, от самых первых до современных, находящихся на вооружении армии до сих пор.
Обладая большим научным авторитетом, Е.А. Феоктистова состояла членом комиссии по взрывчатым материалам Министерства среднего машиностроения, членом НТС РФЯЦ—ВНИИТФ, членом диссертационного совета по присуждению докторских степеней. Она избиралась членом Снежинского горкома КПСС, депутатом Челябинского областного Совета депутатов трудящихся (1959 г., 1961 г.), членом отраслевого ЦК профсоюза. Е.А. Феоктистова создала собственную школу исследователей, оставив после себя плеяду талантливых учеников.
Е.А. Феоктистова была красивой обаятельной женщиной с приятным открытым лицом, всегда излучающая доброжелательность и оптимизм. Она по-доброму, с участием относилась к людям, и они платили ей тем же, что очень помогало в работе. Е.А. Феоктистова хорошо рисовала, писала стихи, в молодости водила летательные аппараты, прыгала с парашютом.
Е.А. Феоктистова — лауреат премии Совета министров СССР (1950 г.), Сталинской премии II и III степеней (1951 г., 1953 г.), Государственной премии СССР (1970 г.). Она награждена орденами Ленина (1956 г.), Трудового Красного Знамени (1952 г.), медалями. Почетный гражданин г. Снежинска (1975 г.).
Е.А. Феоктистова скончалась 5 января 1987 года в г. Снежинске Челябинской обл.

Источник http://www.biblioatom.ru/founders

Ершова Зинаида Васильевна (1904—1995)


радиохимик, доктор технических наук; инициатор и участница создания НИИ-9. Участвовала в атомном проекте с 1943 г. Трижды лауреат Государственной премии СССР (1949, 1951, 1954)
Зинаида Васильевна Ершова родилась 23 октября 1904 года в Москве в семье служащего. После окончания школы в 1923 году поступила в Московский университет на физико-математический факультет, записалась в радиохимическую лабораторию и с той поры связала свою жизнь с радиоактивными элементами.
Летом 1924 года состоялось знаменательное знакомство студентов университета с заместителем директора созданного в 1922 году Радиевого института Академии наук (РИ АН), выдающимся ученым Виталием Григорьевичем Хлопиным. С тех пор вся научная жизнь Зинаиды Васильевны проходила под внимательным присмотром, при дружеским и деловом участии В.Г. Хлопина. Он увидел в молодой хрупкой женщине пытливый ум, организованность, большое стремление заниматься наукой. Именно В.Г. Хлопин посоветовал молодой выпускнице МГУ идти работать на Московский завод редких элементов, где тогда создавалось первое в нашей стране промышленное производство радия.
В январе 1930 года Ершова приступила к работе в радиевом цехе завода. Сначала Зинаида Васильевна работала в качестве рядового специалиста, затем стала начальником физической лаборатории. В конце 1931 года на заводе был осуществлен первый выпуск радия. Это стало большой победой коллектива, который в основном состоял из недавних выпускников вузов.
В декабре 1936 года в жизни Зинаиды Васильевны произошло важное событие. Ее послали в Париж для научной стажировки в Институт радия, в лабораторию Марии Кюри, где она под руководством Ирэн Жолио-Кюри самостоятельно выполнила и опубликовала в 1937 году в JOURNAL de PHYSIQUE работу по теме: «Определение отношения 238U/235U в UY». Позднее, в 1943 году по материалу, полученному в Институте радия, З.В. Ершова в Московском институте тонкой химической технологии имени М.В. Ломоносова защитила кандидатскую диссертацию.
В 1938 году начинается новый этап в жизни З.В. Ершовой. По рекомендации В.Г. Хлопина ее направляют на работу в Гиредмет (Государственный институт редких металлов) и назначают начальником лаборатории радия.
Работу в Гиредмете прервала война. Ершова с семьей была эвакуирована в Казахстан.
В феврале 1943 года З.В. Ершова получает правительственный вызов: «Срочно возвратиться в Москву для работы по специальности». Вызов был связан с тем, что Гиредмету поручалась организация некоторых работ в рамках урановой проблемы, и перед лабораторией З.В. Ершовой И.В. Курчатов поставил задачу получения карбида урана и металлического урана. Эти материалы были получены в Гиредмете в 1944 году. Они передавались И.В. Курчатову для ядерно-физических исследований и проведения опытов, необходимых для проектирования и строительства первого в нашей стране и Европе опытного реактора Ф-1.
В 1945 году на заводе в городе Электростали была создана опытная установка по получению слитков металлического урана массой в несколько килограммов. Работы возглавляла З.В. Ершова.
С этого времени З.В. Ершова становится в ряд первых и известнейших ученых атомной промышленности. Ее авторитет в научных, производственных и административных кругах был очень высок. За глаза ее называли «русская мадам Кюри».
В начале реализации Уранового проекта в стране всего два института работали с радиоактивными веществами РИ АН и Гиредмет. Было ясно, что необходимо создание научно-исследовательского института широкого профиля для решения химических, металлургических и многих других специальных задач. В своих воспоминаниях Зинаида Васильевна пишет: «Я как начальник лаборатории взяла на себя ответственность в постановке вопроса о создании нового института перед руководством». Это было изложено в докладной записке А.П. Завенягину, одному из членов Специального комитета. Достаточно быстро было принято положительное решение. В декабре 1944 года вышло постановление Государственного комитета обороны об организации Института специальных материалов (впоследствии НИИ-9, ВНИИ неорганических материалов им. академика А.А. Бочвара), директором которого был назначен инженер-полковник В.Б. Шевченко.
Техническое задание на проектирование института было составлено к началу 1945 года сотрудниками Гиредмета З.В. Ершовой, В.Д. Никольским, Н.С. Повицким.
В начале 1946 года З.В. Ершова с группой сотрудников Гиредмета переходит работать в НИИ-9 и назначается начальником первой радиохимической лаборатории. Для института и его директора В.Б. Шевченко такой переход стал очень важным событием. З.В. Ершова в то время одна из немногих сотрудников института имела специальное образование и производственный опыт работы с радиоактивными элементами. Она была знакома с И.В. Курчатовым, находилась в дружеских и тесных деловых отношениях с В.Г. Хлопиным и имела высокий научный авторитет среди руководителей Уранового проекта. Это очень помогало при организации института.
Несмотря на скромное официальное положение, начальник лаборатории З.В. Ершова, по существу, вместе с В.Б. Шевченко в первые два года руководит работой радиохимического отделения института.
Самый напряженный и ответственный период жизни ВНИИНМ приходится на 1946—1949 гг. Для изготовления первой советской атомной бомбы институт за три с половиной года должен был создать технологии переработки облученного урана, получения препаратов плутония, металлического плутония и изделий из него, внедрить эти технологии в промышленность и создать технологию получения полония из облученного висмута. Все было сделано к августу 1949 года, к сроку испытания первой советской атомной бомбы. В решении этих грандиозных задач важнейшую роль сыграли первый директор института В.Б. Шевченко, начальник лаборатории З.В. Ершова, начальник отдела А.А. Бочвар.
Лаборатория З.В. Ершовой занималась разработкой методов получения весовых количеств соединений плутония из облученного урана. В недрах этой лаборатории была создана полупромышленная установка, которая сыграла большую роль в разработке технологии получения препаратов плутония и специального завода на комбинате «Маяк». С начала 1947 года на установку для получения препаратов плутония начали поступать урановые блочки, облученные в реакторе Ф-1 Института атомной энергии. Поздней ночью 18-го декабря 1947 года молодые сотрудницы лаборатории в присутствии З.В. Ершовой впервые в СССР получили весовые количества препарата плутония (73 микрограмма). Это была огромная победа!
В 1948 году З.В. Ершова полностью переключается на полониевую тематику и создает новую лабораторию. Стоит проблема создания технологии получения больших количеств полония из облученного в реакторе металлического висмута. Полоний был необходим для нейтронных запалов атомного оружия. Под научным руководством З.В. Ершовой и Д.М. Зива была разработана технология, получившая название «мокрой». В 1948 году в лаборатории З.В. Ершовой создается полупромышленная установка для получения полония и изготовления нейтронных Po-Be источников. В первой отечественной атомной бомбе, испытанной в 1949 году, использовался полоний, полученный на этой установке.
Кроме того, З.В. Ершова была признанным лидером научных и технологических работ по тритию.
В 1952 году ученый совет института присудил З.В. Ершовой степень доктора технических наук без защиты диссертации.
В начале 60-х годов конструкторы атомного оружия в СССР отказались от использования полония. Но возникла новая проблема использования его в малой атомной энергетике для создания изотопных источников тепла и электричества. В этот период начало развиваться новое для российских радиохимиков научное направление — химия твердых соединений полония. Эти исследования проводились во ВНИИНМ под научным руководством З.В. Ершовой. Был проведен уникальный комплекс работ по изучению взаимодействия полония с большим количеством элементов периодической системы Д.И. Менделеева. За цикл этих работ З.В. Ершова в 1968 году удостаивается премии АН СССР имени В.Г. Хлопина.
Широкое использование полония в изотопной энергетике в нашей стране началось с середины шестидесятых годов. В 1965 году были изготовлены на полонии два блока «Орион», которые были использованы в генераторах тока на спутниках связи «Космос-84» и «Космос-90». В 1968, 1970, 1972 гг. для реализации национальной программы запуска луноходов были выпущены три тепловых блока для обогрева аппаратуры самоходных станций «Луноход-1» и «Луноход-2». Это стало большим достижением сотрудников лаборатории З.В. Ершовой.
Вклад З.В. Ершовой в развитие атомного проекта СССР был отмечен Сталинскими премиями в 1949, 1951 и 1954 гг. В 1968 году она была номинирована на премию АН СССР имени В.Г. Хлопина с формулировкой «За серию работ по химии полония».
В 1989 году Зинаида Васильевна Ершова покинула НИИ-9, проработав в институте более 40 лет.
Умерла З.В. Ершова в 1995 году. Похоронена на Ваганьковском кладбище.

Источник http://www.biblioatom.ru/founders

Гуськова Ангелина Константиновна (1924—2015)


врач-радиолог, доктор медицинских наук, профессор, лауреат Ленинской премии (1963), член Российской научной комиссии по радиологической защите (РНКРЗ) (c 1959), эксперт Научного комитета по действию атомной радиации при ООН (c 1967), член-корреспондент Академии медицинских наук СССР (1986), лауреат премии Зиверта за защиту от излучений (2000)
Ангелина Константиновна Гуськова родилась 29 марта 1924 года в Красноярске в семье врача Константина Васильевича и пианистки Зои Васильевны Гуськовых. С 1926 года жила в г. Нижнем Тагиле Свердловской области.
Прадед Ангелины — Максим Гуськов служил медбратом, был участником Турецкой войны 1877—1878 гг.; дед, Василий Максимович Гуськов был земским фельдшером Каслинского завода, поэтому, поступив в 1941 году в Свердловский государственный медицинский институт на лечебный факультет и успешно окончив его в 1946 году, Ангелина стала врачом в 4-м поколении.
Ординатуру А.К. Гуськова проходила в клинике нервных болезней и нейрохирургии. После ее окончания Ангелину Константиновну направляют на работу в Челябинск-40.
Подготовка к пуску первого реактора, а затем и двух других заводов комбината № 817 требовала пополнения весьма малочисленных кадров медсанотдела (МСО) № 71. В 1948—1957 гг. были использованы все доступные для этого резервы: задержана демобилизация военных врачей Уральского военного округа с направлением их на комбинат, проведена интенсивная жесткая безоговорочная вербовка для работы в системе 3-го ГУ МЗ и в первую очередь в МСО № 71, выпускников и ординаторов клиник Свердловского, Челябинского, Троицкого, Ленинградского, Московского и других медицинских институтов. А.К. Гуськова испытала это на себе, когда в 1949 году была вызвана в Москву к А.И. Бурназяну, который потребовал бросить все и через месяц (в апреле) приступить к работе на новом месте. Так в 1949 году А.К. Гуськова начала работать в медицинских учреждениях города, обслуживающих эксплуатационный персонал плутониевого Комбината № 817, работников строительно-монтажных организаций и жителей Челябинска-40.
С 1949 по 1953 гг. А.К. Гуськова заведовала неврологическим отделением в МСО № 71 в городе Озёрске Челябинской области. В этот период основным направлением её работы были проблемы невропатологии и нейрохирургии (нейроинфекции, опухоли мозга). В 1951 году защитила кандидатскую диссертацию.
С развитием атомной промышленности создавалась и система медицинского обеспечения, роль штаба в которой играла радиационная лаборатория АМН, преобразованная позднее в Институт биофизики (ИБФ). Еще в мае 1948 года на секции НТС были рассмотрены временные нормы предельно допустимых уровней загрязнения поверхностей тела, обуви и одежды радиоактивными веществами. Это был по существу первый вариант «Норм радиационной безопасности» — НРБ-48. «Временные нормы безопасных уровней облучения» были утверждены 26.08.48 г.
В 1949 году начали работать радиохимический и химико-металлургический заводы первого атомного предприятия «Маяк», а 26.03.48 года уже были установлены «Общие санитарные нормы и правила по охране труда» на объекте «Б» Комбината № 817: предельно допустимая доза определена равной 0,1 бэр в день.
Первые больные с хронической формой лучевой болезни были выявлены на Комбинате № 817 в 1949 году, с острой формой — в августе 1950 года.
В апреле 1953 года врач-гематолог Г.Д. Байсоголов совместно с А.К. Гуськовой в присутствии министра В.А. Малышева, руководителя работ по проблеме в Минздраве СССР А.И. Бурназяна и научного руководителя атомного проекта И.В. Курчатова делает доклад на секции НТС о состоянии заболеваемости, который стал серьезным аргументом в пользу создания специальной небольшой научной группы на Урале — так называемого филиала ИБФ (май 1953 года). Руководителем ее был назначен талантливый организатор Г.Д. Байсоголов. А.К. Гуськова стала старшим научным сотрудником филиала. С этого времени основным направлением её деятельности стала радиационная медицина — диагностика и лечение острой и хронической лучевой болезни.
Создание научно-практического подразделения на базе первенца атомной отрасли страны в первые годы работы его и МСО № 71, обслуживающего комбинат, явилось оптимальным решением, обеспечившим практическую помощь героически работающему персоналу и накопление уникальных первичных данных по гигиеническим и медицинским последствиям облучения человека в условиях его профессиональной деятельности.
Группа возглавила работу по профилактике, диагностике и лечению лучевых поражений на Комбинате № 817 и экспертную работу среди персонала. Базой ее деятельности явились здравпункты на предприятиях и так называемое 2-е терапевтическое отделение, в котором работали наиболее квалифицированные врачи.
Все было и для врачей впервые: медицинский отбор персонала для работы на опасном и новом по технологии предприятии, определение правил медицинского наблюдения и диагностики самых ранних проявлений реакции на облучение, лечение первых пациентов с лучевой болезнью. И главное — это принятие ответственных решений о предупреждении неблагоприятных исходов лучевой болезни и последствий переоблучения путем прекращения воздействия при первых признаках болезни либо при достижении определенной суммарной дозы и мощности дозы, которые, по небольшому тогда опыту, могли стать опасными. Прекращение или значительное снижение уровней облучения обеспечило очевидное восстановление здоровья у 90% переведенных по решению врачей в благоприятные условия нескольких тысяч людей, вернуло им работоспособность, продлило долголетие до возраста, большего, чем средний в стране.
Ангелина Константиновна принимала непосредственное участие в создании и осуществлении системы профилактических мероприятий для персонала Комбината № 817, что привело к восстановлению здоровья подавляющего большинства людей из нескольких тысяч облучившихся. Совместно с Г.Д. Байсоголовым ею была создана этиопатогенетическая классификация лучевой болезни человека;
В 1954 году А.К. Гуськова выступает в Женеве с докладом о двух случаях острой лучевой болезни человека.
В 1956 году она защитила докторскую диссертацию на тему «Неврологические синдромы хронической лучевой болезни», в которой описывалось действие общего облучения в профессиональных условиях на нервную систему человека, в том числе его место в структуре сложного симптомокомплекса лучевой болезни.
Создавались и специальные инструктивно-методические документы по медосмотрам (1957 г.) с перечнем противопоказаний для работы с источниками ионизирующего излучения (1953—1958 гг.). С участием А.К. Гуськовой была разработана форма медицинской книжки работающего.
С 1961 года А.К. Гуськова заведует радиологическим отделением Института гигиены труда и профзаболеваний Академии медицинских наук СССР. Здесь она проводила одномоментные контрольные исследования в различных регионах страны и сформировала большую собственную группу контроля с динамической оценкой некоторых показателей (гемодинамики, кроветворения, гормонального статуса) в течение 10 лет наблюдения.
В 1974 году А.К. Гуськова вновь вернулась в Институт биофизики Минздрава СССР в качестве руководителя клинического отдела. С 1998 года она — главный научный сотрудник ИБФ (с 2008 года — Федеральный медицинский биофизический центр им. А.И. Бурназяна).
А.К. Гуськова — автор около 200 публикаций, 14 монографий (в соавторстве) и 11 разделов в монографиях и руководствах.
Ангелина Константиновна являлась заместителем председателя ученого Совета ГНЦ-ИБФ, с 1959 года являлась членом Национальной Комиссии по радиационной защите и с 1967 года — экспертом Научного Комитета по действию атомной радиации при ООН, членом Российского межведомственного экспертного Совета по установлению причинной связи заболеваний, инвалидности и смерти граждан, подвергшихся воздействию радиационных факторов (РосМЭС).
В 1986 году А.К. Гуськова избрана членом-корреспондентом РАМН.
За заслуги в научной и клинической деятельности А.К. Гуськова награждена медалью «За трудовую доблесть» (1957 г.), орденом Ленина (1986 г.), орденом Дружбы народов (1971 г.). Она — лауреатом Ленинской премии (1963 г.), заслуженный деятель науки РСФСР, лауреат премии Зиверта (2000 г.).
Скончалась 7 апреля 2015 года в Москве.
Источник http://www.biblioatom.ru/founders

 

Гельман Анна Дмитриевна (1902—1991)


химик, автор технологии получения особо чистого плутония, доктор химических наук, профессор. Лауреат Государственной премии СССР (1949)
Анна Дмитриевна Гельман (девичья фамилия Никитина) родилась 18 февраля 1902 г. в г. Бийске Алтайского края в семье коренных сибиряков. Ее отец был сплавщиком леса, мать — домохозяйкой и швеей. Отец умер, когда Анне было всего семь лет, и ей, как старшей среди четырех детей, пришлось помогать матери и в работе, и по уходу за детьми и домом. В восемь лет Анна пошла в церковно-приходскую школу, училась старательно, дома уроки готовила за общим столом при свете керосиновой лампы, заткнув уши, чтобы не слышать возню младших братьев и сестер. Школу окончила с похвальным листом и была рекомендована в женскую гимназию г. Бийска, где также училась на отлично, что освобождало ее от платы за обучение.
В 1921 году Анна окончила гимназию с отличием, однако ее попытка поступить в Томский университет была безуспешной вследствие низкого уровня преподавания в гимназии. В 1921—23 гг. Анна работала воспитательницей в детдоме г. Томска, самостоятельно изучала школьные учебники и в 1923 году добилась направления на годичные школьно-методические курсы в Ленинград. В Ленинграде вышла замуж за пограничника, командира с тремя шпалами, бывшего латышского стрелка Августа Ансовича Гельмана. С мужем ей пришлось жить в различных приграничных городах и поселках Сибири и Средней Азии, работать учительницей.
В 1928 году А.А. Гельмана по состоянию здоровья переводят в Крым, и в 1930 году А.Д. Гельман поступает на естественное отделение Крымского пединститута (бывший Таврический университет, в нем некоторое время учился также И.В. Курчатов). В профессуре этого вуза преобладали профессора с дореволюционным опытом преподавания, не пожелавшие или не сумевшие эмигрировать заграницу. Они обеспечили высокий уровень преподавания и поднимали общий культурный уровень студентов. А.Д. Гельман отлично училась на кафедре химии, проходила практику на бромном заводе в г. Саки. Весной 1932 года она овдовела.
Осенью 1932 года А.Д. Гельман окончила пединститут и как отличница была рекомендована в аспирантуру по методике преподавания химии в Ленинградский пединститут им. Герцена. Вступительные экзамены выдержала, но ознакомившись с программами обучения в аспирантурах пединститута и Ленинградского госуниверситета, не захотела заниматься методикой преподавания химии и решила держать экзамены в аспирантуру ЛГУ.
Экзамен по химии в ЛГУ принимал член-корреспондент АН СССР И.И. Черняев. В конце экзамена он сурово сказал: «Знания у Вас есть, однако поздновато начинать заниматься наукой в 30 лет, вряд ли успеете. Но хороший доцент вуза из вас получится». Самолюбие Анны было задето, и она ответила: «Если я увижу, что у меня не получается с наукой, то вернусь к преподавательской работе». «Ну, посмотрим, посмотрим, сибирячка», — сказал Черняев и пригласил Анну работать под его руководством. Так начался путь Анны Гельман в науке.
Она была аспиранткой И.И. Черняева в ЛГУ в 1932—36 гг., старшим научным сотрудником в НИХИ ЛГУ и по совместительству доцентом на кафедре неорганической химии ЛГУ в 1936—38 гг.
В 1934 году выходит её первая работа — производственная инструкция ВИАМ, в ней автор-составитель указана как инженер А.Д. Никитина. По приглашению академика И.И. Черняева она становится докторантом ИОНХ в Москве (1938—41 гг.) и после защиты докторской диссертации в 1941—49 гг. работает старшим научным сотрудником в ИОНХ.
А.Д. Гельман впервые удалось найти пути синтеза этиленовых комплексов платины (а позднее и других олефинов и платиновых металлов) прямым действием этилена на соли платины. Этот путь синтеза в литературе считался тупиковым. А.Д. Гельман, еще будучи аспиранткой, нашла условия, при которых газообразный этилен реагирует с солью платины (III) при небольших давлениях и комнатной температуре и входит в координационную сферу платины, образуя комплексное соединение. Во время докторантуры А.Д. Гельман получила новые комплексные соединения платины (II) и (III) с пропиленом, бутиленом и др. Устойчивость полученных соединений была объяснена А.Д. Гельман в 1941 году. По решению ученого совета ЛГУ кандидатская диссертация А.Д. Гельман была опубликована полностью в «Ученых записках» ЛГУ, а докторская диссертация по решению ученого совета ИОНХ в 1941 году рекомендована к напечатанию в виде монографии, что осуществилось лишь в 1945 году после окончания войны. За работы по комплексным соединениям платины с ненасыщенными молекулами Президиум АН в 1949 году удостоил А.Д. Гельман премии им. Д.И. Менделеева I степени. Эти работы получили также международное признание.
Во время Великой Отечественной войны 1941—45 гг. А.Д. Гельман работала по различным оборонным темам и как член парткома АН СССР много времени отдала организации шефства над Красной армией (сбор средств для закупки самолетов, танков, сувениров для бойцов и т.п.). В 1943 году, находясь в Казани в составе эвакуированной туда Академии наук, А.Д. Гельман получила правительственную телеграмму: «Примите мой привет и благодарность Красной армии, Анна Дмитриевна, за Вашу заботу о бронетанковых силах Красной армии. И. Сталин». Этой телеграммой Анна Дмитриевна всегда гордилась. В конце войны в 1945 году А.Д. Гельман была награждена орденом «Знак Почета» за успехи в науке и активную шефскую работу.
После войны она возобновила научную работу по комплексам платины с олефинами, которые начали находить применение в гомогенном катализе. Однако много работать по комплексам платины после войны не удалось, т.к. вскоре у А.Д. Гельман появилась новая, как тогда говорили, «закрытая» тематика исследований, которая заняла все ее время.
В конце 1945 года директор ИОНХ академик И.И. Черняев поручил старшему научному сотруднику д-ру хим. наук А.Д. Гельман начать работы по выделению из водных растворов соединений урана и тория, а в 1947 году — по очистке нового в то время элемента плутония от урана и некоторых продуктов деления. Поскольку элемент плутоний в ИОНХ не был доступен, А.Д. Гельман и ее сотрудница Л.Н. Эссен проводили исследования, используя в качестве имитаторов торий для плутония (IV) и лантан для плутония (III) и редкоземельных осколочных элементов. Была разработана принципиальная схема выделения плутония из растворов урана и редкоземельных продуктов деления в виде оксалатных и карбонатных соединений. Схема была доложена Анной Дмитриевной на научно-техническом комитете Первого главного управления и проверена в НИИ-9 (ВНИИНМ им. А.А. Бочвара). В начале 1949 года в ПГУ было принято решение о применении оксалатно-карбонатной схемы для аффинажа плутония на строящемся первом в СССР производстве плутония на комбинате 817.
А.Д. Гельман была командирована на комбинат в марте 1949 года и проработала там до конца 1951 года в должности заместителя научного руководителя отделения аффинажа плутония. На этой работе ей, как и другим радиохимикам, пришлось преодолеть особенно большие трудности в еще неизведанном в СССР деле получения плутония, так как разведывательная информация о технологиях очистки плутония американского атомного проекта отсутствовала. Поэтому уже первая технология (ацетатная) завода «Б» и аффинажного отделения завода «В», выделявших плутоний, была оригинальной и отличной от американской висмутфосфатной технологии.
Выделение плутония из облученного урана было сопряжено с огромной радиоактивностью образовавшихся продуктов деления. Согласно проекту на аффинажно-металлургический завод «В», где работала А.Д. Гельман, должны были поступать с завода «Б» весьма чистые концентрированные растворы плутония. Требования к чистоте плутония, выставленные И.В. Курчатовым, лично осуществлявшим научное руководство комбинатом-817 в 1948—49 гг., были чрезвычайно высокими. Однако первые растворы плутония, поступавшие в начале 1949 года, содержали значительно больше радиоактивных и неактивных примесей, чем было предусмотрено проектом. Так, гамма-активность поступающих растворов была равна 300—400 мг-эквивилентов Ra в литре, что в десятки раз превышало проектные нормы. Оборудование аффинажного цеха в начале работ не имело экранов и других средств защиты от гамма-излучения. Кроме деревянных вытяжных шкафов, обычных для химических лабораторий, не было предусмотрено средств защиты и от главной, но неизвестной тогда опасности при работе с плутонием — от альфа-активных аэрозолей, непрерывно выделяющихся в воздух из твердых соединений плутония даже при комнатной температуре. Три сотрудницы отделения аффинажа плутония завода «В» скончались в 1949—50 гг. от пневмосклероза, вызванного систематическим попаданием плутония в легкие во время штатной работы. Много внимания уделялось чистоте и стойкости химической посуды: сосуды, воронки и фильтры, ложечки и тигли были изготовлены из платины и золота, т.к. опасались, что действие радиации плутония на стекло повысит его выщелачиваемость и приведет к загрязнению конечного продукта — плутония.
Благодаря своим знаниям А.Д. Гельман быстро завоевала авторитет среди комбинатовцев. Но, помимо высокой квалификации, она обладала к тому же какой-то житейской, человеческой мудростью, и поэтому к ней тянулись за советом не только в технических вопросах, но и когда возникали проблемы личного порядка.
Коллектив аффинажного отделения состоял в основном из молодых выпускниц вузов и техникумов, научное руководство осуществляли академик И.И. Черняев и его заместители д-р хим. наук А.Д. Гельман и д-р хим. наук В.Д. Никольский из НИИ-9. Первые операции по аффинажу плутония и выдаче его очищенного диоксида в металлургическое отделение академику А.А. Бочвару проводились руками указанных руководителей. Таким образом, через руки А.Д. Гельман прошла значительная часть плутония для первого ядерного заряда, успешно испытанного в СССР в августе 1949 года. Академик И.И. Черняев, А.Д. Гельман и В.Д. Никольский стали авторами первого производственного регламента по аффинажу солей плутония. В 1949 году они были награждены Сталинской премий и орденами за создание технологии аффинажа плутония, А.Д. Гельман получила орден Трудового Красного Знамени. В 1951 году И.И. Черняеву, А.Д. Гельман и В.Д. Никольскому присуждена премия Совета министров за усовершенствование технологии аффинажа плутония.
В начале 1952 года А.Д. Гельман вернулась в Москву и организовала в ИОНХ группу по химии «аффинажных» соединений плутония, получив от комбината 817 в ИОНХ 50 г диоксида плутония. Под руководством А.Д. Гельман в этой группе выполнили кандидатские диссертации две аспирантки (Л.П. Сохина и Ф.П. Кондрашова), посланные комбинатом 817, вернувшиеся туда и впоследствии занявшие руководящие посты в ЦЗЛ комбината.
А.Д. Гельман часто ездила в командировки на комбинат и была назначена по совместительству заместителем начальника ЦЗЛ комбината по радиохимической научной части. В 1952 году она вышла замуж за директора комбината 817 дважды героя Соцтруда, генерал-майора инженерной службы Б.Г. Музрукова, вдовца с двумя детьми, вскоре переведенного на работу в Минсредмаш, а в 1955 года назначенного директором в Арзамас-16. А.Д. Гельман воспитала детей Б.Г. Музрукова. После расставания с ним дочь Елена осталась жить с ней. У них были теплые и сердечные отношения, а для трех дочерей Елены А.Д. стала «бабой Аней» — лучшим советчиком и другом, обладавшим удивительным природным здравым смыслом и чувством юмора.
В 1954 году директор Института физической химии АН СССР академик В.И. Спицын по согласованию с академиком И.И. Черняевым и с Минсредмашем предложил А.Д. Гельман перейти в ИФХ АН, где была построена современная «горячая» лаборатория, чего не было в ИОНХ. А.Д. Гельман приняла предложение, создала в ИФХ АН лабораторию химии трансурановых элементов и работала в ней заведующей лабораторией и консультантом до конца жизни. Создавая лабораторию, она пригласила в нее своих прежних коллег из ИОНХ и из комбината 817. Именно эти сотрудницы взяли на себя основную работу, выполняемую в лаборатории для радиохимических комбинатов, они также обучали вновь прибывших в лабораторию сотрудников и аспирантов технике безопасности и методам работы, учета и регенерации плутония. Под руководством А.Д. Гельман лаборатория достигла больших успехов как в фундаментальных исследованиях по химии урана, нептуния, плутония, америция, так и в прикладных работах в помощь радиохимическим заводам Челябинска, Томска и Красноярска. Было исследовано комплексообразование указанных актинидных элементов с десятками различных лигандов в растворах и выделены десятки новых простых и комплексных соединений этих элементов в индивидуальном состоянии. Полученные результаты послужили основой для монографии А.Д. Гельман, А.И. Москвина, М.П. Мефодьевой, Л.М. Зайцева «Комплексные соединения трансурановых элементов» (1961 г.). Монография была дважды издана на английском языке в США (1962 г.) и в Израиле (1966 г.). А.Д. Гельман предложила своей лаборатории новое направление исследований — химия малоизученных неустойчивых состояний актинидов урана (III), (V), нептуния (III), плутония (V) и поиск новых, неизвестных окислительных состояний трансурановых элементов. Коллектив учёных в составе Н.Н. Крот, А.Д. Гельман и М.П. Мефодьева стал автором открытия семивалентного состояния плутония и нептуния. Открытие было внесено в Государственный реестр научных открытий СССР под № 96 с приоритетом от 28 ноября 1967 года. В 1984 году А.Д. Гельман и Н.Н. Крот за работы по открытию и исследованию семивалентного состояния нептуния, плутония и америция были удостоены Государственной премии СССР в составе коллектива радиохимиков из ИФХ АН, Радиевого института им. В.Г. Хлопина и Института атомной энергии им. И.В. Курчатова.
На посту заведующей лабораторией академического института А.Д. Гельман поддерживала и развивала связи с радиохимическим производством и, прежде всего, с ПО «Маяк», а также с заводами Сибирского химкомбината в Томске и Горнохимического комбината в Красноярске. На этих комбинатах были внедрены разработанные в лаборатории А.Д. Гельман аффинажные методы выделения из растворов и очистки солей плутония и нептуния. За эти технологические работы А.Д. Гельман и ее ученики Н.Н. Крот и Ф.А. Захарова были удостоены в 1982 году премии им. Д.И. Менделеева Президиума АН СССР. Так, А.Д. Гельман единственная среди химиков стала дважды лауреатом Госпремии и дважды лауреатом Менделеевской премии Президиума АН СССР.
Для А.Д. Гельман всегда была важна судьба каждого ее ученика. Хорошо разбираясь в людях, Анна Дмитриевна умела подобрать для молодого специалиста такую работу, которая отвечала бы его способностям, знаниям и интересам. Анна Дмитриевна никогда не подавляла собеседника своей ученостью и эрудицией — умела ненавязчиво, как бы, между прочим, направлять чужие мысли в нужном направлении. Любое проявление инициативы поднимала на щит, восторгалась, ждала новых находок от молодых специалистов. Общаясь с начинающими учеными, заботилась о том, чтобы они не завидовали чужим успехам, не злорадствовали по поводу неудач других, были самыми строгими критиками собственных работ.
В возрасте 69 лет А.Д. Гельман, отчитавшись о работе лаборатории за 1971 год на Ученом совете ИФХ АН, неожиданно для всех заявила, что ее ученик, 38-летнй доктор наук Н.Н. Крот сможет лучше ее руководить лабораторией и предложила выдвинуть его на эту должность. Это заявление было тем более неожиданным, что лаборатория была на подъеме и два последних года признавалась лучшей в Институте, а по возрасту Анна Дмитриевна была моложе многих членов Ученого совета ИФХ АН, руководителей Академии наук, Минсредмаша и страны. Несмотря на возражения ряда членов Ученого совета, Анна Дмитриевна добилась своего и, перейдя на должность консультанта, передала лабораторию Н.Н. Кроту, который блистательно оправдал все ожидания как ученый и завлабораторией.
А.Д. Гельман была доброжелательным и обаятельным человеком и обладала несомненным даром притягивать к себе людей. Многие ее ученики и коллеги, перейдя на работу в другие организации, продолжали общаться с ней десятки лет. Даже легендарный министр Средмаша Е.П. Славский, работавший на Маяке главным инженером в 1948—51 гг., выйдя на пенсию, приезжал в гости к А.Д. Гельман, чтобы поговорить о жизни во время перестройки и о годах совместной работы на Маяке.
До конца жизни А.Д. Гельман оставалась почетным членом Ученого совета ИФХ РАН и, на общественных началах, консультантом основанной ею лаборатории химии трансурановых элементов, где продолжают развиваться заложенные ею научные направления. Она любила молодежь и отдавала своим ученикам свой добрый ум и мудрое сердце.
А.Д. Гельман умерла 29 марта 1994 года в Москве. Похоронена на Новокунцевском кладбище.
Источник http://www.biblioatom.ru/founders

Мария Склодовская-Кюри


Мария Склодовская-Кюри - польская ученая, открывшая химические элементы радий и полоний.
Мария родилась 07.11.1867 г. в Варшаве. Она была пятым и младшим ребенком учителей Брониславы и Владислава Склодовского.
Когда Марии было 10 лет, ее мать скончалась от туберкулеза, а отец был уволен за пропольские настроения и вынужден был занимать более низкооплачиваемые должности. Смерть матери, а вскоре и сестры Зофии, стали причиной того, что девушка отказалась от католицизма и стала агностиком.
В 10 лет Мария стала посещать школу-интернат, а затем гимназию для девочек, которую она окончила с золотой медалью. Мария не могла получить высшее образование, так как в университеты Польши принимали только мужчин. Тогда Мария с сестрой Брониславой решили пойти на курсы подпольного Летучего университета, куда принимали и женщин. Мария предложила выучиться по очереди, помогая друг другу деньгами.
Первой в университет поступила Бронислава, а Мария устроилась гувернанткой. В начале 1890 года Бронислава, вышедшая замуж за врача и активиста Казимера Длуски, пригласила Марию переехать к ней в Париж.
Чтобы скопить денег на обучение в столице Франции, Склодовской потребовалось полтора года – для этого Мария снова стала работать гувернанткой в Варшаве. Вместе с тем девушка продолжала обучение в университете, а также начала научную стажировку в лаборатории, которой руководил ее кузен Юзеф Богуски, помощник Дмитрия Менделеева.
В конце 1891 года Склодовская переехала во Францию. В Париже Мария (или Мари, как ее будут назвать позже) арендовала чердак в доме недалеко от Парижского университета, где девушка изучала физику, химию и математику. Жизнь в Париже была нелегкой: Мария часто недоедала, теряла от голода сознание и не имела возможности купить теплую зимнюю одежду и обувь.
Днем Складовская училась, а вечером преподавала, зарабатывая на жизнь сущие копейки. В 1893 году Мари получила степень по физике и приступила к работе в промышленной лаборатории профессора Габриэля Липпмана.
По заказу промышленной организации Мария начала исследовать магнитные свойства разных металлов. В этот же год Склодовская произошла встреча с Пьером Кюри, который стал не только ее коллегой в лаборатории, но и супругом.
В 1894 году Склодовская приехала на лето в Варшаву, чтобы увидеться с семьей. Она еще питала иллюзии, что ей разрешат работать на родине, однако девушке было отказано в Краковском университете – на работу брали только мужчин. Склодовская вернулась в Париж и продолжила работать над кандидатской диссертацией.
Впечатленная двумя важными открытиями Вильгельма Рентгена и Анри Беккереля, Мари решила изучить урановые лучи как возможную тему для диссертации. Для изучения образцов супруги Кюри применяли инновационные для тех лет технологии. Субсидии на исследования ученые получали от металлургических и горнодобывающих компаний.
Не располагая лабораторией, работая в кладовке института, а затем и в уличном сарае, за четыре года ученые сумели переработать 8 тонн уранинита. Итогом одного эксперимента с образцами руды, привезенными из Чехии, стало предположение, что ученые имеют дело с еще одним радиоактивным материалом помимо урана. Исследователи выявили фракцию, в разы более радиоактивную, нежели чистый уран.
В 1898 году Кюри открыли радий и полоний – последний именовали в честь родины Мари. Ученые решили не патентовать свое открытие - хотя это могло принести супругам немало дополнительных средств.
Между 1898 и 1902 годами Кюри опубликовали, совместно и по отдельности, в общей сложности 32 научных статьи, включая одну, в которой сообщалось, что при воздействии радия опухолеобразующие клетки разрушаются быстрее, чем здоровые клетки.
В 1910 г. у Марии и французского ученого Андре Дебьерну получилось выделить чистый металлический радий. После 12 лет экспериментов, ученым, наконец, удалось подтвердить, что радий - это самостоятельный химический элемент.
Летом 1914 года в Париже был основан Радиевый институт, а Мария стала главой отделения использования радиоактивности в медицине. В годы Первой Мировой войны для лечения раненых Кюри изобрела мобильные рентгенографические установки, получившие название «petites Curies» («Маленькие Кюри»). В 1915 году Кюри придумала полые иглы, содержащие «эманацию радия» - бесцветный радиоактивный газ, выделяемый радием (впоследствии идентифицированный как радон), который использовался для стерилизации инфицированных тканей. Более миллиона раненых военных успешно прошли лечение с применением данных технологий.
В 1903 г. Королевская академия наук Швеции наградила чету Кюри и Анри Беккереля Нобелевской премией по физике за достижения в исследованиях явлений радиации. Вначале Комитет намеревался отметить только Пьера и Беккереля, но один из членов комитета и защитник прав женщин-ученых, шведский математик Магнус Густав Миттаг-Леффлер, предупредил Пьера об этой ситуации. После его жалобы имя Марии было добавлено в список награждаемых.
Мари - первая женщина, получившая Нобелевскую премию. Гонорар позволил супругам нанять лаборанта и оснастить лабораторию соответствующей аппаратурой.
В 1911 году Мари получила Нобелевскую премию по химии и стала первым в мире дважды лауреатом этой премии. Также Мария была удостоена 7 медалями за научные открытия.
4 июля 1934 года 66-летняя Мари скончалась в санатории Санселлемос в Пасси, на востоке Франции. Причиной смерти стала апластическая анемия, которая, по мнению медиков, была вызвана длительным воздействием радиации на организм женщины.
О том, что ионизирующее излучение имеет негативное влияние, не было известно в те годы, поэтому многие эксперименты проводились Кюри без мер безопасности. Мария носила пробирки с радиоактивными изотопами в кармане, хранила их в ящике своего стола и подвергалась воздействию рентгеновских лучей от неэкранированного оборудования.
Радиация стала причиной многих хронических болезней Кюри – в конце жизни она была почти слепой и страдала от болезни почек, но женщина никогда не думала о смене опасной работы. Кюри похоронили на кладбище в местечке Со, рядом с могилой Пьера.
Шестьдесят лет спустя останки супругов были переданы в парижский Пантеон, усыпальницу выдающихся людей Франции. Мария - первая женщина, удостоенная погребения в Пантеоне за собственные заслуги (первой стала Софи Бертло, погребенная вместе с мужем, физико-химиком Марселеном Бертло).

Интересные факты
В 1903 г. супругов Кюри пригласили в Королевский институт Великобритании выступить с докладом о радиоактивности. Женщинам не разрешалось выступать с речами, так что доклад представил только Пьер.
Французская пресса лицемерно оскорбляла Кюри, указывая на ее атеизм и тот факт, что она была иностранкой. Однако после получения первой Нобелевской премии о Кюри стали писать как о героине Франции.
Слово «радиоактивность» было придумано четой Кюри.
Кюри стала первой женщиной-профессором Парижского университета.
Несмотря на огромную помощь в годы войны, Мари не получила официальной благодарности от правительства Франции. Кроме того, сразу после начала военных действий Мария попыталась пожертвовать свои золотые медали на поддержку французской армии, но Национальный банк отказался их принять.
Студентка Кюри Маргарита Перей стала первой женщиной, избранной во Французскую академию наук – это произошло в 1962 году, более полувека спустя после того, как Кюри предприняла попытку попасть в эту научную организацию (вместо нее был выбран Эдуар Бранли, изобретатель, который помог Гульельмо Маркони разработать беспроводной телеграф).
Среди учеников Кюри - четыре лауреата Нобелевской премии, включая дочь Ирэн и ее супруга Фредерика Жолио-Кюри.
Записи и документы, которые вела Мария в 1890-х, считаются слишком опасными для обработки из-за высокого уровня радиоактивного загрязнения. Даже поваренная книга Кюри радиоактивна. Бумаги ученой хранятся в свинцовых боксах, а желающим поработать с ними приходится надевать специальную защитную одежду.
В честь Кюри был назван химический элемент — кюрий, несколько университетов и школ, центр онкологии в Варшаве, астероид, географические объекты и даже цветок клематис; ее портрет украшают банкноты, марки и монет разных стран мира.
Источник https://24smi.org/celebrity/4958-mariia-kiuri.html

Лиза Мейтнер


Родилась в Вене в 1878 году и там же в 1906 окончила университет, получив ученую степень «доктор философских наук». В следующем, 1907 году молодая женщина начала свою научную деятельность в Берлинском университете в лаборатории Отто Гана.
В 1912-1915 гг. Лизе Мейтнер работала в Интституте теоретической физики Берлинского университета, а в 1917-1933 гг. - в Институте химии кайзера Вильгельма в Берлине, одновременно занимаясь преподавательской деятельностью - с 1922 года вела занятия в Берлинском университете (с 1926 г. - в должности профессора).
После прихода к власти нацистов Мейтнер эмигрировала в Данию, а в 1938 году переехала в Швецию. Тогда же началась ее работа в Нобелевском инстиуте в Стокгольме; с 1947 года стала профессором Высшей технической школы в Стокгольме. А в 1963 Лизе Мейтнер поселилась в Кембридже.
Делом жизни Лизе Мейтнер стали исследования радиоактивности и получение радиоактивных химических элементов. В 1917 году совместно с Отто Ганом и одновременно с Ф. Содди и Д. Крэнстоном она открыла радиоактивный элемент протактиний, в 1921 году предложила свою теорию строения атомного ядра, согласно которой в его составе присутствуют альфа-частицы, протоны и электроны.
В 1925 году ей удалось доказать, что гамма-излучение может возникать только после испускания ядром альфа- или бета-частиц. Много времени и сил она уделила изучению процессов, происходящих при облучении тяжелых элементов (например урана) нейтронами, в частности, вопросам деления ядер под действием нейтронов.
В честь Лизе Мейтнер назван искусственно полученный химический элемент №109 - мейтнерий.
Источник https://www.peoples.ru/science/physics/lize_mejtner/

 

Тосико Юаса


Тосико Юаса (11 декабря 1909 — 1 февраля 1980) — японский физик-ядерщик, впоследствии работавшая во Франции. Известна как первая японская женщина-физик.
Ранние годы
Юаса родилась в токийском районе Тайто в 1909 году. Её отец был инженером в Японском патентном бюро, а мать была родом из традиционной образованной семьи; Тосико была шестым ребёнком в семье из семи. Она посещала занятия научного отделения Токийской высшей педагогической школы для женщин (сейчас университет Отяномидзу) c 1927 вплоть до окончания в 1931 году. Затем она поступила на физический факультет Токийского университета Бунрика (сейчас Цукубский университет), став первой женщиной в Японии, которая изучала физику. В 1934 году она закончила университет.
Карьера учёного
Юаса начала преподавать в Токийском университете Бунрика в качестве помощника ассистента на неполный рабочий день с 1934 года. Там же она начала исследования в области молекулярной спектроскопии. В 1935 году она стала преподавателем в Токийском женском христианском колледже, в котором проработала вплоть до 1937 года. На следующий год её пригласили на должность доцента в Токийскую высшую педагогическую школу для женщин.
Юаса была воодушевлена открытием искусственной радиоактивности супружеской парой Ирен и Фредериком Жолио-Кюри в Институте Радия в Париже. Из-за проблем в исследовательской деятельности в Токио Юаса отправилась в Париж в 1940 году, даже несмотря на на то, что Европа была охвачена военными действиями. Она работала под началом Фредерика Жолио-Кюри в Коллеж де Франс, где исследовала альфа и бета-частицы, излучаемые искусственными радиоактивными ядрами, и энергетический спектр бета-частиц. В 1943 году она была удостоена докторской степени за диссертацию «Непрерывный спектр бета-излучения, генерируемый искусственной радиоактивностью» (фр. Contribution l'tude du spectre continu des rayons mis par les corps radioactifs artificiels).
В августе 1944 года вследствие успешной высадки союзников в Нормандии Юаса была вынуждена уехать из Парижа в Берлин. Она продолжила свои исследования в лаборатории Берлинского университета и разработала спектрометр оригинальной конструкции, предназначенный для измерений энергетических спектров бета-излучения. В 1945 году по приказу советских властей она вернулась в Японию; ей пришлось путешествовать, перевозя спектрометр на спине. После возвращения в Токио она восстановилась в Токийской высшей педагогической школе для женщин, но уже в качестве профессора. Она не смогла продолжить свою предыдущую научную работу, к тому же американские оккупационные силы запретили ядерные исследования в Японии. В период с 1946 по 1949 годы она работала в центре Нисина-Рикэн в отделении ускорения заряженных частиц и преподавала в Киотском университете в 1948—1949 годах.
Юаса вернулась во Францию в мае 1949 года на должность научного сотрудника в Национальном центре научных исследований (CNRS), при этом занимая по совместительству должность профессора в университете Отяномидзу. Она решила навсегда остаться во Франции в 1955 году, уйдя в отставку в Отяномидзу. В CNRS она начала исследования по изучению бета-распада с помощью камеры Вильсона, и опубликовала в 1954 году статью, предупреждающую об опасности испытания водородной бомбы на атолле Бикини. В 1957 году в CNRS её повысили до должности главного научного сотрудника (фр. matre de recherche). Впоследствии она начинает исследования по изучению ядерных реакций на фазотроне примерно в 1960 году, и уже в 1962 году удостаивается докторской степени в Киотском университете за диссертацию «Переход Гамова-Теллера инвариантного взаимодействия при бета-распаде 6He» (фр. tude du type d’invariant de l’interaction Gamow-Teller en dsintgration de 6He).
Отставка, смерть и научное наследие
Юаса уволилась из CNRS в 1974 году, но с 1975 года занимала должность почётного научного сотрудника. Она получила медаль Почёта с пурпурной лентой от правительства Японии в 1976 году за усилия по содействию в культурном обмене между Францией и Японией.
В январе 1980 года была госпитализирована в центр Генри-Беккереля в Руане, где 1 февраля 1980 года умерла от рака в возрасте 70 лет.
Юаса была посмертно удостоена ордена Драгоценной короны третьего класса в 1980 году. Университет Отяномидзу в 2002 году учредил в её честь именную премию, которая играет роль спонсорской поддержки, способствующей исследовательской деятельности молодых женщин-учёных во Франции.
Источник https://www.peoplelife.ru/339529

 

Фабиола Джанотти


Фабиола Джанотти родилась 29 октября 1960 года в Риме, Италия. Получила профессиональное музыкальное образование по классу фортепиано в Миланской консерватории. Позднее защитила диссертацию на соискание степени доктора наук в области экспериментальной субъядерной физики в Миланском университете. Диссертация посвящена анализу данных для эксперимента UA2.
В 1987 году Джанотти начала работать в Европейской организации по ядерным исследованиям. Принимала участие в экспериментах UA2 и ALEPH на Большом электрон-позитронном коллайдере, предшественнике БАКа в ЦЕРН. С 1990 года трудится в области калориметрии на жидком аргоне на LHC.
Затем в 1992 году Фабиола Джанотти продолжила работу для ATLAS. С 1996 по 2000 год занималась исследованиями в области поиска суперсимметрии на LEP2. Является членом Консультативного комитета Фермилаб, лаборатории физики элементарных частиц в Батавии. Член Европейской академии.
Фабиола Джанотти с 1 января 2016 года занимает пост Генерального директора Европейской организации по ядерным исследованиям. Является первой женщиной в истории на этой должности.
Джанотти является почетным профессором Эдинбургского университета, Уппсальского университета, Федеральной политехнической школы Лозанны, канадского Университета Макгилла, норвежского Университета Осло, Эдинбургского университета.
Источник https://ruspekh.ru/people/item/fabiola-dzhanotti-fabiola-gianotti